Я. Э. ЭйнастоЯан Эльмарович, что бы вы сказали, подытоживая разговор о проблеме «скрытой», или «темной массы»?

«Скрытая масса» — это классический пример кризиса старой парадигмы, исходящей из того, что вещество, которое мы знаем, — единственно возможное и все, что нам надо, — это изучать его более глубоко и тщательно. При исследовании «темной массы» могут быть сделаны открытия, которые коснутся и астрофизики, и физики.

И когда это будет?

Видите ли, если даже считать от нашей с Антсом Каасиком и Энном Сааром статьи, то прошло всего десять-одиннадцать лет. Маловато, конечно. Думаю, мы находимся где- то на середине пути и лет через десять многое прояснится. К этой проблеме сейчас привлечено большое внимание, положено начало специальным конференциям по «темной массе». Пройти мимо этой проблемы невозможно.

Но ее стараются обойти. Хотя бы физики, предлагающие изменить законы Ньютона.

Да. На недавней конференции, где я был, звучали доклады на эту тему. Я не считаю, что подобное направление работ надо заклеймить или вообще закрыть — в науке это невозможно. Пока у нас нет решающих доказательств, оно имеет право на существование. Но, с моей точки зрения, эта теория некрасива, а в физике красота теории имеет немаловажное значение. Она некрасива и потому, что надо менять всю физику, а никакие другие разделы, кроме проблемы «темной массы», в таком изменении пока не нуждаются.

Пусть этот вопрос на ближайшую пару миллиардов лет звучит схоластически, что все же будет с нашей Вселенной? Будет она расширяться вечно или сожмется в точку?

Есть теоретически предсказанная критическая средняя плотность вещества во Вселенной. И современные теории говорят, что реальная средняя плотность должна быть практически равна критической. По теории раздувающейся Вселенной, всякое отклонение от предсказанной средней плотности возрастает на стадии раздувания во столько раз, во сколько раздулась Вселенная, то есть на тридцать-сорок порядков. Значит, чуть меньше критической плотности — и на месте нашей Вселенной была бы пустота, чуть больше — и она давно бы сколлапсировала в точку.

По нашим теперешним представлениям, в барионное вещество не могло превратиться более восьмидесяти процентов первоначальных частиц. И если в состав «темной массы» входят слабосветящие звезды или черные дыры, то они могут отбирать у видимого вещества только какую-то долю от этих десяти процентов, потому что они тоже барионные объекты. Остальные 90 процентов это, по-видимому, проточастицы, медленные и массивные.

Вы сказали, что через десять лет многое прояснится. Но ведь не само собой. Что надо делать для этого?

Тут два тесно связанных пути — исследовать крупномасштабную структуру Вселенной и ту физику, те процессы, что происходили от «начала мира» до образования теперешней структуры. Чем крупнее объект, тем медленнее он развивается, тем больший отпечаток начала несет в себе. А что может быть крупнее Вселенной? Мы тесно сотрудничаем с московской группой академика Зельдовича — они сейчас признанные лидеры в области крупномасштабной структуры. Мы пользуемся нашими собственными данными, а также информацией, которая стекается к нам из обсерваторий СССР и обсерваторий США, Англии, других стран мира. Налажен хороший контакт, и это помогает в работе. Ведь проблемой «темной массы» увлечены сегодня сотни ученых. В последнем американском издании учебника по астрофизике появилась новая глава — «Темная масса». И она кончается словами Шерлока Холмса: «Когда все сомнительные версии отброшены, то самое невероятное может стать реальным».

Понравилась статья? Поделитесь!

Поделитесь вашим мнением

Please enter your comment!
Please enter your name here